Неточные совпадения
Спор громче, громче; вдруг Евгений
Хватает длинный нож, и вмиг
Повержен Ленский; страшно тени
Сгустились; нестерпимый крик
Раздался… хижина шатнулась…
И Таня
в ужасе проснулась…
Глядит, уж
в комнате светло;
В окне сквозь мерзлое стекло
Зари багряный луч играет;
Дверь отворилась. Ольга к ней,
Авроры северной алей
И легче ласточки,
влетает;
«Ну, — говорит, — скажи ж ты мне,
Кого ты видела во сне...
Казалось, как бы вместе с нею
влетел солнечный луч
в комнату, озаривши вдруг потолок, карниз и темные углы ее.
Последний, если хотел, стирал пыль, а если не хотел, так Анисья
влетит, как вихрь, и отчасти фартуком, отчасти голой рукой, почти носом, разом все сдует, смахнет, сдернет, уберет и исчезнет; не то так сама хозяйка, когда Обломов выйдет
в сад, заглянет к нему
в комнату, найдет беспорядок, покачает головой и, ворча что-то про себя, взобьет подушки горой, тут же посмотрит наволочки, опять шепнет себе, что надо переменить, и сдернет их, оботрет окна, заглянет за спинку дивана и уйдет.
— Змея! — произнес Захар, всплеснув руками, и так приударил плачем, как будто десятка два жуков
влетели и зажужжали
в комнате. — Когда же я змею поминал? — говорил он среди рыданий. — Да я и во сне-то не вижу ее, поганую!
Ручной чижик, серенький с желтым, летал по
комнате, точно душа дома; садился на цветы, щипал листья, качаясь на тоненькой ветке, трепеща крыльями; испуганный осою, которая, сердито жужжа, билась о стекло,
влетал в клетку и пил воду, высоко задирая смешной носишко.
Тишина росла, углублялась, вызывая неприятное ощущение, — точно опускался пол, уходя из-под ног.
В кармане жилета замедленно щелкали часы, из кухни доносился острый запах соленой рыбы. Самгин открыл форточку, и, вместе с холодом,
в комнату влетела воющая команда...
В это время
в комнату влетела быстрым шагом маленькая, страшно безобразная, курносая, костлявая, желтая женщина — жена адвоката, очевидно нисколько не унывавшая от своего безобразия.
Еще не допит чай, раздается страшный звон колокольчика, и
в комнату влетают два студента, и,
в своей торопливости, даже не видят ее.
Дальше ничего нельзя было разобрать.
В эту минуту послышался звук другого колокольчика: на двор
влетела телега, запряженная тройкой. С телеги соскочил, весь
в пыли, какой-то молодой человек, вбежал
в комнату и бросился на шею Александру.
Гиршфельда ждали каждую минуту. За ним была послана карета. Наконец он приехал. Не успел он приехать, поздороваться с женой и присутствующими, как
в комнату влетел запыхавшийся князь Владимир.
В руках он держал ящик с сигарами.
И вот из соседней залы, длинной и большой
комнаты, раздались скорые приближающиеся шаги, маленькие шаги, чрезвычайно частые; кто-то как будто катился, и вдруг
влетел в гостиную — совсем не Николай Всеволодович, а совершенно не знакомый никому молодой человек.
Она громко окликнула акушерку — та не откликнулась.
В испуге и волнении стремительно вскочила больная с кровати и, как была, на босую ногу, опрометью кинулась вон из спальни. Спешно перебежав две смежные
комнаты, Нюта
влетела в гостиную. Там стоял Полояров,
в своей собачьей чуйке, с шапкой
в руках, а рядом акушеркина кухарка
в платке и шугае. Сама же акушерка укутывала
в салоп младенца.
Узнав о внезапном возвращении племянницы из Петербурга, она
влетела, как бомба,
в комнату, где сидела Лариса, кинулась на шею, дрожа и всхлипывая, и наконец совсем разрыдалась.
Матвей тихонько открыл окно, —
в комнату влетел звонкий, срывающийся голос...
Илья подошёл к двери, отворил её и выглянул на двор.
В комнату влетел тихий свист, хрип, шёпот, вихрь звуков.
В доме напротив пели
в два голоса, и слова песни
влетали через открытое окно
в комнату Ильи. Крепкий бас усердно выговаривал...
А
в это время меня произвели
в корнеты, и вдруг…
в один прекрасный день, пред весною тысяча восемьсот пятьдесят пятого года
в скромном жилище моем раздается бешеный звонок, затем шум
в передней, бряцанье сабли, восклицания безумной радости, и
в комнату ко мне
влетает весь сияющий Постельников!..
Собеседники несколько минут мнутся, и
в комнате слышится какое-то неясное жужжание. Как будто
влетел комар и затянул свою неистово-назойливую проповедь о том, о сем, а больше ни о чем. Наконец один из собеседников, более решительный, выступает вперед и говорит...
И я готов был окончательно расчувствоваться, как
в комнату мою, словно буря,
влетел Прокоп.
Лицо его мгновенно приняло такое безнадежно глупое выражение, что я круто повернулся на каблуках и, разражаясь хохотом,
влетел в свою
комнату.
Андрюша на помине легок. Нынче его предупреждают разнородное щебетание и чиликание птиц. Весь запыхавшись, разрумяненный,
влетает он
в комнату.
В руках держит он торжественно трофей нынешнего дня — огромную клетку со множеством пернатых. Все чижики, жаворонки, зяблики, все вестники благодатной весны. Это подарок Андрюше от детей великокняжеских. Бедные пленники так и бьются
в своем тесном заточении.
На другой день кружок, собравшийся
в доме Сурминых, сидел за вечерним чаем. Распахнулась дверь, и
влетела молодая девушка, довольно интересной, шикарной наружности,
в бархатном малиновом кепи,
в перчатках с широкими раструбами, по образцу кучерских. За поясом блестел маленький кинжал с золотою ручкой. При входе
в комнату, она разразилась хохотом, так что все тут бывшие вздрогнули.
Двенадцатилетняя Тиночка Руднева
влетела, как разрывная бомба,
в комнату, где ее старшие сестры одевались с помощью двух горничных к сегодняшнему вечеру. Взволнованная, запыхавшаяся, с разлетевшимися кудряшками на лбу, вся розовая от быстрого бега, она была
в эту минуту похожа на хорошенького мальчишку.
Только что господин Голядкин решил, что это совсем невозможное дело, как вдруг
в комнату влетел господин Голядкин-младший с бумагами
в обеих руках и под мышкой.
Митя Кулдаров, возбужденный, взъерошенный,
влетел в квартиру своих родителей и быстро заходил по всем
комнатам. Родители уже ложились спать. Сестра лежала
в постели и дочитывала последнюю страничку романа. Братья-гимназисты спали.
Резкий звонок перебил её речь. Звонила Елизавета Сергеевна, и, когда
в комнату влетела высокая девушка с круглым добрым лицом и плутоватыми глазами, она сказала ей утомлённым голосом...
Неизвестно чем бы кончилась эта ссора, если бы
в комнату не
влетела надзирательница, которую звали Настасьей Аполлоновной и которую пансионерки прозвали Совой — за её огромные выпученные круглые глаза, очень похожие на глаза этой птицы.
Неизвестно чем бы закончилось это столкновение, если бы
в комнату не
влетела миловидная, румяная девушка лет семнадцати и не бросилась разнимать сестриц.
И вправду, начиная с этого вечера Борис затосковал и точно опустился. Я уже не слышал за стеной его мелодичного мурлыканья; он уже не
влетал ко мне бомбой
в комнату по утрам; пропала его обычная разговорчивость. И только когда заходила речь о Малороссии, он оживлялся, глаза его делались мечтательными, прекрасными и жалкими и точно глядели вдаль, за многие сотни верст.
Как бомба
влетел он
в покои и, пройдя две темные
комнаты, вдруг очутился
в спальне перед молодой, прекрасной дамой, которая вся трепетала от страха и смотрела на него с решительным ужасом, как будто не понимая, что вокруг нее делается.
Пашка, не разбирая дверей, бросился
в палату оспенных, оттуда
в коридор, из коридора
влетел в большую
комнату, где лежали и сидели на кроватях чудовища с длинными волосами и со старушечьими лицами. Пробежав через женское отделение, он опять очутился
в коридоре, увидел перила знакомой лестницы и побежал вниз. Тут он узнал приемную,
в которой сидел утром, и стал искать выходной двери.
Дверь
комнаты распахнулась и
в нее не вошел, а буквально
влетел товарищ Дождева-Ласточкина по сцене, «рассказчик из народного быта» того же увеселительного заведения, Антон Антонович Легкокрылов.